Венесуэльское кино

 

>> след. >>

     Венесуэльское кино
     
     Л. С. Новикова, Л. В. Ростоцкая
     "Культура Венесуэлы", 1984

     
     
     ...самое значительное событие, происшедшее в Латинской Америке за последние годы... это осознание того, что есть возможность изменить существующий порядок вещей и что нужно не отгораживаться от действительности, а воссоздавать ее со всеми противоречиями.
     Из интервью с венесуэльским режиссером К. Ребольедо

     
     
     Венесуэла относится к числу латиноамериканских стран, в которых национальный кинематограф только начинает складываться. Несмотря на то что, как и во многих других районах континента, кино в Венесуэле родилось уже в начале столетия, на протяжении более чем полувека его истории не только не было создано национальной школы киноискусства или даже сколько-нибудь значительного направления в кинематографе, но, более того, практически до начала 50-х годов вообще не появилось ни одной интересной работы.
     Венесуэла — страна с глубокими и сильными традициями реалистической литературы (вспомним имена Р. Гальегоса, М. Отеро Сильвы, А. Гонсалеса Леона, А. Услара Пьетри), имевшая интересный драматический театр и богатейший музыкальный фольклор, оставалась до конца 60-х годов самой «некинематографической» на Латиноамериканском континенте. Киноискусство Мексики, Аргентины, Бразилии переживало взлеты и падения, в Колумбии, Боливии и Чили рождались новые кинематографии, а венесуэльский экран все еще ждал ленты, которая отразила бы если не значительные национальные проблемы, то хотя бы национальные характеры и обычаи.
     Хронологически история кино в Венесуэле насчитывает несколько десятилетий. Первый венесуэльский фильм «Карнавал в Каракасе» был снят Г. Видалем и А. Гонатом еще в 1909 г. Но с тех пор, по мнению венесуэльского писателя и кинокритика директора Национальной синематеки Венесуэлы Родольфо Исагирре, история венесуэльского кино представляла собой не что иное, как «затянувшуюся агонию, долгую и нерегулярную хронику неудачных постановок, отдельных усилий, в большинстве случаев далеких от творческих намерений и более всего приближающихся к жалкому уровню ремесленничества».
     Возникавшие в этот период кинопредприятия, такие, как «Триунфо фильмс», «Венесуэла синематографика», «Кондор фильмс», «Авила фильмс», и многие другие выпускали огромное количество слезливых мелодрам и комедий. Венесуэльские киностудии были крайне недостаточно оснащены необходимым оборудованием, к тому же в страну практически не поступала информация о достижениях мирового кино, да и политическая ситуация отнюдь не способствовала расцвету киноискусства. Поэтому к 30-м годам, т. е. к эпохе звукового кино, венесуэльский кинематограф оказался отягощенным непомерным грузом коммерческих затруднений и огромным количеством неудавшихся кинолент.
     Достигнутый первыми национальными звуковыми фильмами успех («Табога» Рафаэля Риверо и Карлоса Асканио, «Ссора» Антонио Дельгадо Гомеса) вдохновил кинематографистов страны на создание целого ряда кинолент: «Арагонский романс» (1940) и «Бедная моя дочь» (1941) Хосе Фернандеса, «Открытая душа» (1944) Мануэля Пелуффо и др.
     В этот период предпринимались попытки совместного с другими странами кинопроизводства. Наиболее удачным оказался фильм «Яхта «Исабель», снятый по роману Гильермо Менесеса аргентинским режиссером Карлосом Уго Чистенсеном. Эта работа выделялась не столько своими художественными достоинствами, сколько тем, что затрагивала близкие венесуэльцам проблемы.
     В целом кинопродукция середины 40-х и 50-х годов отличалась невысоким художественным вкусом, о чем красноречивее всего говорят названия фильмов «Двое опасных слуг», «Кровь на пляже», «Я и женщины» и т. п. Банальные сюжеты, неуклюжий юмор, вульгарный фольклоризм отличали эту убогую продукцию.
     Но выпуск даже таких низкопробных работ был крайне неналаженным и несистематическим, поэтому страна быстро становилась удобным рынком сбыта американских фильмов. Уже ко второй мировой войне 80—90% фильмов, демонстрировавшихся в Венесуэле, были сняты в Голливуде. «Голливуд, — отметил писатель Карлос Аугусто Леон, — преуспел в том, что поселил в душах миллионов венесуэльцев, как, впрочем, и в жителях многих других стран, сознание своей второсортности, какое-то презрение, к своему».
     

>> след. >>

 

 

(c) Культура и быт народов 2009-2014. (10v)

media56.ru

parkandfly.ru