Сильвестре Ревуэльтас и музыкальная культура Мексики

 

<< пред. <<   

     
     
     Почти все крупные произведения Ревуэльтаса написаны в трехчастной или вариационной форме, наиболее близкой тем, которые бытуют в практике народных инструментальных ансамблей. С этим связан довольно часто высказываемый в адрес композитора упрек по поводу отсутствия в его музыке настоящего симфонизма. Майер-Серра, например, пишет: «Подавляющее большинство оркестровых пьес Ревуэльтаса имеет простую песенную форму. Мелодический материал, почерпнутый из источника народного вдохновения и выраженный вполне современным языком, в них более экспонируется, нежели разрабатывается». То же мнение высказывает Э. Мартин: «Многим его (Ревуэльтаса. — П. П.) большим сочинениям недостает структурной спаянности: это фрагментарные мозаики, хотя и с гениальными деталями».
     Подобные упреки не вполне заслуженны. В симфонических поэмах «Плоскости», «Сенсемайя», в ряде фрагментов киномузыки Ревуэльтаса мы находим и конфликтное столкновение музыкальных образов, и интенсивную тематическую разработку. Оцениваемые с точки зрения классического европейского симфонизма, эти примеры, возможно, покажутся скромными, не в полной мере отвечающими предписанным канонам, но не будем забывать и об относительном характере европейских оценок в применении к латиноамериканскому искусству. «Мексиканский симфонизм, — подчеркивает Бакейро Фостер, — обладающий своими собственными характеристиками, своим мелодическим, гармоническим и ритмическим содержанием, подсказанным народной музыкой, своим мироощущением, в котором смешалось светское и религиозное, местное и привнесенное, избрал направление, которое можно назвать специфически мексиканским... С музыкантами произошло то же, что с художниками: революция побудила искать свои ориентиры». Мы вправе считать одним из таких ориентиров, указывающих мексиканскому симфонизму плодотворный курс, тот конструктивный принцип, который нашел свое наиболее совершенное воплощение в поэме «Сенсемайя», — циклопическом по силе звуковой насыщенности и энергии движения сооружении, вырастающем, подобно могучему стволу дуба из маленького желудя, из одной-единственной первоначальной клетки — лаконичной ритмо-мелодической попевки — путем ее дробления, расширения, последовательного расслоения на ряд контрапунктирующих друг другу ритмических голосов, вариантного повторения в различных интервальных отражениях и в разных ракурсах динамики и оркестровых тембров. «Сенсемайя» может служить образцом симфонизма того «специфически мексиканского направления», о котором говорил Бакейро Фостер. В сущности, этот же самый конструктивный принцип лежит в основе и «Индейской симфонии» Чавеса (которая, к слову сказать, совсем не симфония с европейской точки зрения), и «Румбы» Катурлы; его же мы находим в некоторых разделах «Шорос» и «Бразильских бахиан» Вилла-Лобоса, если ограничиться лишь самыми выдающимися примерами. Следовательно, в этом принципе есть глубоко заложенное нечто, отвечающее специфически латиноамериканскому складу музыкального мышления.
     Найти верное, глубокое выражение национального духа и характера, воплотить его в словах, звуках, линиях, формах внятных и волнующих, доступных и понятных любой аудитории, — такова центральная проблема искусства Латинской Америки XX в. Ревуэльтас блестяще разрешил эту проблему. Национальный склад его музыки — это достижение исторического масштаба.
     Другая, не менее сложная для латиноамериканского композитора задача на данном пути — влить подлинно национальные звучания в русло мировой музыкальной культуры. Эта задача также решена Ревуэльтасом на самом высоком художественном уровне. Не только в мексиканской, но и во всей латиноамериканской музыке, за исключением, быть может, одного лишь Вилла-Лобоса, мы не найдем синтеза народного и профессионального, национального и универсального более гармоничного, полного жизненных соков и могучих, действенных сил, чем тот, которого достиг Ревуэльтас в своих лучших сочинениях.
     Но самое трудное, что является истинным подвигом для всякого художника, — это выработать свое, сокровенное, выразить общезначимое в сугубо индивидуальной форме. Сегодня, по прошествии сорока лет со дня безвременной кончины композитора, мы можем сказать, что в мексиканской музыке не было и нет художника с более оригинальным, своеобразным, безошибочно различимым почерком, чем Ревуэльтас.
     И в то же время при всей своей неповторимой индивидуальности искусство Ревуэльтаса — глубоко органичное порождение мексиканской культуры первой половины XX в. Множество живых нитей связывает музыку Ревуэльтаса с современной ему мексиканской живописью, художественной прозой, поэзией. Есть мнение, что если Чавес соответствует в мексиканской живописи Ривере, то Ревуэльтас — Ороско в музыке; эти параллели представляются верными, когда мы сравниваем впечатляющие, но несколько излишне стилизованные и прямолинейно-плакатные росписи Риверы с не менее монументальными, но значительно более драматичными и выразительными работами Ороско. Но одновременно Ревуэльтас — мастер иронии и гротеска, и это сразу заставляет вспомнить столь высоко ценимого композитором Посаду и его знаменитые «калаверас». Нетрудно найти в музыке Ревуэльтаса черты, сближающие ее с суровым реализмом прозы Мариано Асуэлы, более же всего — с поэзией Рамона Лопеса Веларде, чье творчество, пронизанное фольклорными мотивами и исполненное патриотического звучания, явилось, по выражению Гильена, «глубочайшим выражением национального мексиканского духа».
     Лучший памятник Ревуэльтасу — его музыка, звучащая ныне по всей Мексике и ставшая поистине всенародным достоянием. Она не только не потускнела со временем, но сегодня еще ближе и понятнее нам, ибо, как всякое подлинно высокое искусство, обращена в будущее. Прекрасно сказал об этом Маринельо: «Пройдут годы, а мелодии Ревуэльтаса будут звучать так же светло и трепетно, как сегодня. Придут другие времена, но чудный язык его музыки по-прежнему будет внятен людям его земли... Для завтрашних слушателей Ревуэльтас станет предтечей, указывающим мексиканскому народу и всей Америке путь к новым вершинам».
     
     
     Комментарии:
     
     Приводим список основных сочинений Ревуэльтаса:
     три струнных квартета (1930—1931);
     «Дуэт утки и канарейки» для голоса и камерного ансамбля (1931);
     Три пьесы для скрипки и фортепиано;
     «Ярмарка» для струнного квартета (1932);
     Токката для скрипки и камерного оркестра (1933);
     Две песни для голоса и камерного ансамбля на стихи Николаса Гильена (1937);
     Семь песен на стихи Гарсиа Лорки (1938);
     симфонические поэмы «Куаунауак», «Уличные перекрестки» (1930), «Окна» (1931), «Копилки», «Краски» (1932), «Ханитцио», «8 x Radio» (1933), «Дороги», «Плоскости» (1934), «В честь Гарсиа Лорки» (1936), «Сенсемайя», «Музыка для болтовни» (1938), «Маршрут» (1940);
     балеты «Путешествующий головастик» (1936) и «Полковница» (1940);
     музыка к кинофильмам «Рыболовные сети» (1934), «Пойдем с Панчо Вильей» (1936), «Индеец», «Железная дорога Нижней Калифорнии» (1938), «Ночь майя», «Под знаком смерти» (1939), «Те, кто внизу» (1940).

<< пред. <<   

 

Rambler's Top100

 

Культура и быт народов 2009. .